Юрий Быков: «У меня нет желания нарваться на конфронтацию с властью»

Режиссер остросоциального триллера «Завод» − о своем проекте, его инвесторах и стиле работы

В прокат выходит фильм Юрия Быкова ЗАВОД – остросоциальный триллер о противостоянии рабочих и владельцев предприятия в российской глубинке. Международным сейлз-агентом проекта выступает мощная французская компания Wild Bunch, мировая премьера картины состоялась на кинофестивале в Торонто. Вне всякий сомнений ЗАВОД станет самым громким фильмом Быкова – по крайней мере, с точки зрения кассовых сборов. Перед российской премьерой проекта режиссер ответил на вопросы БК.

Фильм был готов еще прошлой весной. С чем связан столь длительный период между окончанием работы над картиной и ее выходом в прокат?

Вряд ли я компетентен в этом вопросе, потому что не являюсь человеком, который отвечает за продвижение, маркетинговое позиционирование и выбор даты премьеры. Насколько мне известно, продюсеры довольно долго ждали, пока проектом заинтересуется серьезный прокатчик. А тот, в свою очередь, уже ориентировался на более или менее свободные даты, в которые у картины будет минимальное число конкурентов. Наверняка на дату повлияло приглашение на сентябрьский фестиваль в Торонто, поскольку это главный коммерческий смотр Северной Америки. Как я понимаю, осень оказалась забита, там было много премьер картин, которые прогремели в том числе на «Кинотавре». Сам я мало что понимаю в процессах продвижения, поэтому полностью доверился в вопросе выбора даты компетентным людям.

ЗАВОД – один из примеров копродукции с европейскими странами. Какова их доля в производственном бюджете картины?

Иностранные деньги – это примерно 30 процентов бюджета ЗАВОДА. Это финансирование из Армении и Франции. В Фонд кино мы не обращались, но зато нас поддержал европейский фонд Eurimages. Французский сопродюсер картины Шарль-Эврар Чехов был давно знаком со всеми моими работами, прокатывал в Европе ДУРАКА и МАЙОРА. К тому же он сам имеет русские корни, поэтому ему интересна наша культура, и он старается принимать участие в проектах, связанных с Россией – помимо ЗАВОДА, он стал сопродюсером ЛЕТА Кирилла Серебренникова.

Наличие иностранного инвестора помогло в продвижении ЗАВОДА на зарубежные территории?

Оно его предопределило. Конечно, именно участие Шарля Чехова повлекло за собой то, что сейлз-агентом картины стал мировой дистрибьютор номер один, мощная французская компания Wild Bunch, благодаря которой международная судьба ЗАВОДА складывается очень хорошо.

В марте прошлого года ходили слухи, что Wild Bunch активно лоббирует участие вашего фильма в одной из программ Каннского кинофестиваля. Почему, по-вашему, с Каннами не сложилось?

Я знаю только то, что картина предлагалась отборщикам Канн. Это было логично, поскольку у моих фильмов есть опыт участия в программах этого фестиваля. Но ЗАВОД – в гораздо большей степени жанровое кино, зрительское. Поэтому я не думаю, что у него изначально были хорошие шансы попасть в конкурс или в «Особый взгляд». Особенно если вспомнить те картины, которые в прошлом году в Каннах прозвучали. По сравнению с ними ЗАВОД – чистый жанр. Да, осмысленный. Да, задающий вопросы и критически на них отвечающий. Но прежде всего это триллер, боевик. Я, конечно, не эксперт и не историк фестивального движения, но не припомню, чтобы серьезные жанровые работы часто участвовали в больших кинофорумах и уж тем более там побеждали. На моей памяти только две таких картины – ДРАЙВ Рефна и ПРОРОК Одиара. Да и то, оба фильма с серьезным артхаусным уклоном.

В бюджете ЗАВОДА нет государственных денег. Пару лет назад в одном из интервью вы заявили, что пытаться получить госфинансирование в сегодняшних условиях считаете нецелесообразным. Ваша позиция осталась неизменной?

Слова, которые вы привели – это классический пример испорченного телефона. Мне приписали то, чего я не говорил – по крайней мере, в той формулировке, в которой мои слова цитируют в Интернете. Я всегда говорил другую разумную, на мой взгляд, вещь: если мне как художнику нужно будет снять фильм, который смыслово или эстетически не устраивает министерство культуры, я его сниму без денег министерства культуры. Как, собственно, и был снят ЗАВОД. Но если продюсеру, к которому я приду с новым замыслом, покажется, что его можно осуществить с помощью госфинансирования, то я возражать не стану. Это личное дело продюсера, а мне по большому счету все равно, из каких источников придут деньги. В медийном пространстве всем хочется выглядеть поярче, говорить какие-то хлесткие вещи, навешивать ярлыки. Но в реальной жизни все это не работает. Мы все – взрослые серьезные люди и понимаем, что у каждого есть своя зона ответственности. Моя зона ответственности – это придумать материал, который меня как художника интересует, а затем сделать его максимально честно. Зона ответственности продюсера – найти финансирование. Многие знают, что я могу рубить с плеча и быть категоричным, но только в тех случаях, когда это касается меня лично. Во всех остальных ситуациях я занимаю более взвешенную позицию.

Вас считают специалистом по жесткому социальному кино. Вы согласны с этим определением?

Не вполне. Я считаю, что настоящим специалистом по бескомпромиссному социальному кино в России является Бакур Бакурадзе, который снял ШУЛЬТЕСА и ОХОТНИКА. Могу также назвать Василия Сигарева и Андрея Звягинцева. Я все делаю более прямолинейно, мои фильмы более изложенческие. Отчасти из-за этого они кажутся кому-то примитивными. Но я менее образован и эстетически подкован, поэтому зачастую беру ситуации, которые вижу в жизни, и достаточно просто их излагаю. Наверное, я их не раскапываю дальше верхнего слоя чернозема, до литосферных плит не достаю. Так что мои фильмы кажутся социальными, но сам я такой задачи не ставлю. Мне всегда интересно рассказывать истории, которые меня заинтересовали своим парадоксом. А дальше – это просто вопрос языка. Специально делать социальное кино в нашей стране означает иметь желание прославиться исключительно благодаря тому, что получил негативную реакцию от власти, нарваться на конфронтацию с ней. Я не сумасшедший, у меня такого желания точно нет.

При этом и ДУРАК, и МАЙОР, и ЗАВОД крайне критично осмысляют современную российскую действительность. Это ведь вряд ли случайность?

А вот ярлыка «критическое кино» я как раз не пытаюсь избегать. Да, мне не нравится то, что происходит в среде, в которой я родился и вырос. Я сам, моя неврастения, моя депрессия, мои претензии к самому себе, мое личное человеческое несчастье и отсутствие радости – все это становится ингредиентами моих картин. Я себя воспринимаю как продукт той социальной среды, в которой я живу и которая меняется не в лучшую сторону. Поэтому я критикую реальность, которая меня пугает и раздражает, которая не делает меня счастливым. В этом смысле мое кино, конечно, проблемное. Причем не абстрактно проблемное, когда говорят: «Знаете, это вообще о вечном и про всех людей». Так обычно говорят художники, опасающиеся, что им сейчас прилетит за критику чего-то очень конкретного.

Недавно пользователи «КиноПоиска» назвали ДУРАКА лучшим российским фильмом, а вас – лучшим российским режиссером последних пятнадцати лет. Для вас это стало неожиданностью? Симптомом чего вы считаете такой выбор пользователей?

Симптом – очень хорошее в данном случае слово (смеется). Думаю, посетителей «КиноПоиска» привлекают темы, которые я поднимаю, и способ подачи этих тем. Сугубо интеллектуальный фестивальный артхаус ведь не является приоритетом даже у киноманов. Артхаус – это вообще всегда что-то на любителя. Сам я не являюсь ни поклонником, ни представителем артхауса. Я люблю кино осмысленное, динамичное, с историей, рассказанной внятно. Аудитория «КиноПоиска» эти мои пристрастия разделяет – это становится понятно, если посмотреть топ-250 фильмов по версии пользователей этого ресурса. Там КРЕСТНЫЙ ОТЕЦ, ПОБЕГ ИЗ ШОУШЕНКА, ФОРРЕСТ ГАМП и прочие зрительские фильмы, которые в то же время поднимают какие-то серьезные вопросы. Как и ЗАВОД. К себе как к ремесленнику я в известной степени скептически отношусь. Ни рядом с Сидоровым, ни с Мегердичевым я даже близко не валялся. Но и по сравнению с Хлебниковым, Звягинцевым и Сигаревым я тоже нервно курю в стороне. Я всего лишь использую кинематограф, чтобы вымещать свои комплексы и патологии. Конечно, я не считаю себя лучшим российским режиссером современности. Но ощущаю себя человеком, задающим простые вопросы в интересной форме.


04.02.2019 Автор: Александр Нечаев

Самое читаемое

До этого она работала в «Киномаксе» и КАРО

Елена Захарова стала директором по репертуарному планированию Объединенной киносети

Подробнее
Опубликован список из 24 должников организации

Кинокомпании задолжали Фонду кино 720 млн рублей

Подробнее
«Алита» против российских фильмов

Прогноз кассовых сборов в России на 14–17 февраля

Подробнее
Она активно избавляется от имеющихся у нее площадок

Сеть «Люксор» постепенно уходит с рынка

Подробнее
Я зарегистрирован на Портале Поставщиков Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100