Вадим Верещагин: «Драмы мы совершенно точно делаем лучше Голливуда»

Гендиректор «Централ Партнершип» − об успехах прошлого года и перспективах будущих лет

Для компании «Централ Партнершип» прошедший год и начало нынешнего стали одним из самых успешных периодов за все время деятельности. Феноменальный успех ХОЛОПА продолжает оставаться одной из главных сенсаций 2020-го, но и в 2019 году у ЦПШ хватало поводов для радости –выручка компании выросла на 23% по сравнению с предшествующим годом и составила 8,4 млрд рублей. В интервью БК гендиректор компании Вадим Верещагин рассказывает, благодаря чему удалось добиться таких результатов и каким образом «Централ Партнершип» будет стараться удержать завоеванные позиции.

У ЦПШ случился значительный рост сборов в прошлом году, среди мейджоров лучше этот показатель был только у WDSSPR. С чем вы в первую очередь связываете этот успех?

Если говорить о каком-то временнόм периоде с точки зрения прокатчика, то успех или неуспех в первую очередь зависит от пакета прокатываемых фильмов. У нас на протяжении двенадцати лет очень разнообразный пакет. В плане зарубежного контента мы являемся представителями одной из крупнейших западных студий в России и СНГ, а также активно покупаем независимые иностранные фильмы. Одним из важнейших элементов нашей стратегии развития являются производство и дистрибуция российских картин. Такая конфигурация контента позволяет нам сбалансировать пакет, собрать все лучшее из доступного. Например, в прошлом году самым успешным зарубежным релизом «Централ Партнершип» стал ДЖОН УИК 3 студии Lionsgate. В этом году у Lionsgate сопоставимого по потенциалу проекта нет. Но зато появились мощные фильмы Paramount, первым из которых в этом году будет СОНИК В КИНО, а дальше в течение 2020-го мы выпустим ТИХОЕ МЕСТО 2, ГУБКУ БОБА В БЕГАХ, сиквел ТОП ГАНА, фантастический фильм БЕСКОНЕЧНОСТЬ, БРОСОК КОБРЫ 3 и множество других картин студии-мейджора. Это если мы говорим про наш западный контент. С другой стороны, российское кино у нас продолжает очень хорошо работать. 2019-й для нас начался с Т-34, потом были БАБУШКА ЛЕГКОГО ПОВЕДЕНИЯ 2, МИЛЛИАРД, а заканчивали мы год ТЕКСТОМ, ПОЛИЦЕЙСКИМ С РУБЛЕВКИ 2 и ХОЛОПОМ. Хочу отметить, что на фильмах МИЛЛИАРД, ТЕКСТ и ХОЛОП мы выступаем не только дистрибьюторами, но и продюсерами. 

Российский контент как раз стал локомотивом роста у ЦПШ. При том, что в целом для сборов отечественного кино прошедший год оказался не самым успешным – его доля сократилась с 27,5 до 22 процентов.

Сокращение доли в 2019 году – как мне кажется, не самый важный показатель. Надо учитывать, что Голливуд выдал, по сути, все самое лучшее, что у него было. Так сложился 2019-й – у большинства западных студий вышли огромные проекты, которые тащили рынок вверх. Да, российское кино и в абсолютных цифрах понесло потери – минус 1,5 миллиарда рублей по сравнению с 2018 годом. Но это не так существенно: случись еще один крупный отечественный проект, и этого недобора не было бы. Тем более если вспомнить, что несколько российских релизов переехало с 2019-го на 2020-й. Ну и вообще, 1,5 миллиарда – это, грубо говоря, половина ХОЛОПА. То есть никаких далеко идущих выводов из падения доли делать не стоит. К тому же надо помнить, что совсем недавно доля российского кино составляла 14-15 процентов. Для нас и для всего холдинга «Газпром-медиа» стратегически важно продвигать отечественный кинематограф. Мы, ЦПШ и ГПМ КИТ, активно инвестируем в российские картины, принимаем участие в производстве и стараемся успешно прокатывать их.

Вообще, долей российского кино любят оперировать чиновники самого разного ранга – по их мнению, ее нужно как-то таргетировать, стремиться к определенной цифре. А в этом вообще есть какой-то смысл?

Доля отечественного контента отчасти показывает состояние культуры. И если смотреть на прочие развитые рынки – Францию, Германию, Китай, – там локальный кинематограф имеет очень большую долю. Я считаю, что это важный индикатор, а для увеличения этой доли в первую очередь нужны качественные фильмы. 

Но в России эта доля формируется и административными методами.

Во многих развитых странах административные методы тем или иным образом также применяются. В Корее, например, появилось ограничение количества сеансов, в том числе на иностранное кино. Во Франции дистрибьюторы платят процент со сборов в фонд, который затем распределяет эти
деньги среди французских продюсеров. В разных странах у локальных производителей есть дополнительные возможности по рекламе, государство субсидирует часть промоподдержки. Мне кажется, при нынешнем уровне развития российской киноиндустрии оптимальная доля российского кино – 25 процентов. Выше, конечно, стремиться нужно, но на данный момент, когда громко заявить о себе могут не больше двадцати российских фильмов в год, это достойная цифра. Лично меня радует, что среди этих двадцати фильмов появляется разнообразие. Начали работать проекты не совсем мейнстримные – в частности, в 2019 году таким был наш ТЕКСТ, который раньше многие назвали бы фестивальным. У аудитории появляется желание смотреть такое кино.

У вас есть объяснение, почему ТЕКСТ так «выстрелил»?

Мы точно знаем, что аудитория сейчас очень избирательная. Если посмотреть на сборы за последние, например, четыре года, то можно увидеть, что доля топ-50 проектов в общем вале увеличивается с каждым годом. Интерес зрителей концентрируется на фильмах-событиях. То есть это должен быть либо яркий и дорогой блокбастер, либо полностью оригинальный проект, которого до этого еще не было. Именно оригинальностью концепта ТЕКСТ и завоевал зрителя. В нише блокбастеров российскому кино с Голливудом соперничать зачастую сложно, тут у зрителя возникает логичный вопрос: а хочу ли я платить за то, что там точно делают качественнее? Но вот драмы мы делаем совершенно точно лучше Голливуда. Собственно, драмы и комедии и приносят основные сборы российскому кино. Эти жанры содержат наш культурный код. 

Успех этого фильма заставит «Централ Партнершип» пристальнее присматриваться к социально острым проектам?

Все зависит от сценариев на самом деле. Мы не ставим перед собой такую задачу. Мы – коммерческая организация, и стараемся работать с проектами, на которые можно привлечь аудиторию. У фильма Клима Шипенко эта аудитория была. Но если вдруг мы завтра выпустим что-то наподобие ТЕКСТА, повторения результата не будет – настроение общества поменялось. К тому же у ТЕКСТА были особенности, которые сделали картину уникальной. Хороший сценарий, основанный на популярном первоисточнике, который помог нам в немалой степени. И моя личная уверенность, что в данном случае еще сработал феномен Александра Петрова. Любому фильму нужна звезда, потому что она в состоянии притянуть массовую аудиторию. Можно сделать очень хорошее кино без звезды, оно от этого не потеряет в качестве. Но с точки зрения аудитории такое кино имеет все шансы пройти незамеченным.

Соинвестором ТЕКСТА стал онлайн-кинотеатр START. В нашей стране, как и во всем мире, онлайн-площадки начали активно вкладываться в производство контента и отвоевывать себе место под солнцем. Для вас бурный рост онлайна – это скорее вызов или дополнительные возможности монетизации?

Исключительно дополнительные возможности монетизации. Мы надеемся, что через какое-то время сможем дополнительно к нашей основной деятельности производить полнометражный контент, который будет выпущен только онлайн. На текущий момент в России это невозможно по причине небольшой емкости онлайн-рынка.

Но ведь его объем в 2019 году, по предварительным прикидкам, достиг трети от кинотеатрального рынка.

Не исключено, но нужно понимать, что эти цифры включают и сериалы, и спортивные передачи, и многое другое. А если мы говорим только о полнометражных художественных фильмах – здесь совсем иная картина. Пока что онлайн-площадки не могут предложить нам условия, которые позволили бы производить продукт исключительно под конкретную платформу.

Какой рост должен произойти, чтобы это стало для вас интересно?

Этот рынок должен как минимум удвоиться.

Какая здесь экономика? С кинопрокатом более или менее понятно, что фильм должен собрать примерно два с половиной бюджета. А в случае с онлайном?

Полтора бюджета. Фактически это может уменьшить финансовые риски вполовину. И траты на промо в случае с онлайн-релизом совсем другие.

Тогда встает логичный вопрос про производственные мощности и авторов. Где вы найдете столько авторов для онлайна?

У нас как раз очень много идей кинопроектов, которые не нашли и уже не найдут свою жизнь в кинотеатрах. Мы их вынуждены отменять просто по причине того, что эти задумки с точки зрения затрат на производство превышают возможность заработка в кинотеатральном прокате.

В начале 2020-го произошли важные изменения в составе российского правительства. Чего вы ждете от Ольги Любимовой на посту министра культуры?

Мы с этой точки зрения аполитичны. Благодаря усилиям Владимира Мединского доля российского кино возросла, это отрицать невозможно. Появились качественные фильмы, которые начали собирать реально большую кассу – причем во всех жанрах. Ольга Борисовна на посту главы департамента кино в министерстве культуры внесла большой вклад в эти достижения и зарекомендовала себя как профессионал, понимающий нужды и проблемы нашей индустрии. Государство очень много делает для российского кинематографа. Я уверен, что этот курс не изменится. Если говорить про господдержку, то без нее при нынешней емкости рынка снимать большие фильмы невозможно. А емкость в ближайшее время серьезно не вырастет. 

Киноходящая аудитория в России на данный момент – примерно 15 миллионов человек. Вы не видите причин для ее роста хотя бы на 20 процентов на горизонте пяти лет?

Очень скептически отношусь к такой возможности. Мы, например, потеряли аудиторию нынешних школьников. Потому что молодая публика потребляет много контента через свои смартфоны. У них нет культуры хождения в кино. Если даже посмотреть внимательно отчеты Фонда кино о том, какая аудитория у кинотеатров целевая, то можно увидеть, что ей же уже давно не 12–17 лет, а 20+. 

Если не 25+.

Зритель продолжает стареть. Поэтому, чтобы случился качественный скачок, нам как индустрии нужно привлечь молодую аудиторию в кинотеатры.

При этом на Западе существует огромное количество людей старше 45-ти лет, которые ходят в кино. Почему бы не попытаться привлечь в кинотеатры этого зрителя?

Люди, которым сейчас 45–50 лет, выросли в эпоху развала кинопроката. Хождение в кино – это привычка, которую нужно прививать. У этой возрастной группы такую привычку просто не было шансов сформировать. А в зрелом возрасте изменить поведенческие и потребительские привычки почти невозможно. Эти люди ходят в кино один-два раза в год на фильмы-события. Мы активно с ними работаем в наших кампаниях.

Но разве кейс фильма-концерта Аллы Пугачевой, который выпускала ваша компания, не говорит о том, что вытащить зрителя 45+ в кино вполне реально? Нужно просто предложить интересный ему контент.

Кейс Аллы Пугачевой уникален. Хотя да, безусловно, мы привлекли на него старшую аудиторию – ту, которая знает, кто такая Алла Пугачева, хочет побывать на ее концерте, но у них физически нет такой возможности в силу того, что Алла Борисовна крайне редко выступает, и из-за того, что билеты на ее концерты стоят несопоставимо дороже, чем билет в кино. В нашей стране второй Аллы Борисовны нет. То есть во многом поход на этот фильм-концерт для аудитории – это единичный эпизод, после него у старшего поколения не возникло потребности ходить в кинотеатры на регулярной основе.

Под занавес хотелось бы поговорить про ваши ожидания от российской киноиндустрии. Что у вас, например, вызывает наиболее серьезные опасения?

Основное опасение – это, наверное, как раз изменение зрительских привычек. Нам в первую очередь необходимо удержать ту аудиторию, которая есть на данный момент. У нее постоянно появляются новые возможности проводить свободное время. Это в Советском Союзе кино было досугом номер один. Просто потому, что не было ничего другого. В наши дни конкуренция за время и кошелек потребителя колоссальная. Количество онлайн-потребления растет. При этом мы по-прежнему далеки от окончательной победы над пиратством.

Ваш прогноз на ближайшее десятилетие: какие, по-вашему, самые важные изменения ждут российскую киноиндустрию в 20-е годы?

Я бы сказал, не только российскую. Думаю, будут укрупнения мейджоров, и произойдет это в ближайшее десятилетие. Предполагаю, что крупные игроки, такие как Apple, Netflix и Google, станут полноценными участниками киноиндустрии – не исключаю, что они превратятся в полноценные студии, которые не только производят контент, но и занимаются его дистрибуцией на всех платформах. Эти изменения, конечно, скажутся и на российском рынке. Предполагаю, что в России будет продолжаться развитие региональной кинотеатральной сети. Скорее всего мы увидим, что существующие сети кинотеатров начнут укрупняться органическим образом. А все остальные изменения будут сильно зависеть от контента и главное – от экономической ситуации в стране. Потому что чем лучше обстоят дела с экономикой в целом, тем лучше для нас. Кино в кинотеатре – это одно из немногих массово доступных коллективных развлечений. Таким оно, к нашей радости, и останется.


24.02.2020 Автор: Александр Нечаев

Самое читаемое

Платформа соберет всю информацию об отечественной индустрии

«Роскино» планирует запустить российский аналог IMDb

Подробнее
Им станет фильм ужасов «Шизофреник»

Компания «Централ Партнершип» анонсировала первый международный проект

Подробнее
Речь идет о реструктуризации кредита в банке

Суд удовлетворил иск киносети Александра Мамута к «Трасту»

Подробнее
PR-директором назначена Олеся Теплова

В группе компаний Viasat открылось новое подразделение

Подробнее
Я зарегистрирован на Портале Поставщиков Top.Mail.Ru {C}{C}