Aнтон Cиренко: «Наша структура – коммерческая, и мы рассчитываем на возвратность вложенных средств»

БК встретился с главой Коммерческого фонда развития кино и анимации, чтобы узнать, как проходит экспертиза проектов, и каковы дальнейшие планы этой организации

29 ноября прошлого года стало известно, что бывший глава офиса Sony Pictures в России Антон Сиренко возглавил Коммерческий фонд развития кино и анимации, созданный холдингом «Национальная Медиа Группа» и Российским фондом прямых инвестиций (РФПИ). В качестве главной задачи новой структуры заявлялось системное финансирование производства полнометражных фильмов для проката на коммерческой основе. Помимо этого, Антон Сиренко вместе с Александром Андрющенко и Михаилом Врубелем в прошлом году вошел в состав учредителей компании «Комитет», в сфере интересов которой – производство сериалов для отечественных платформ. БК встретился с Антоном Сиренко, чтобы узнать, как в возглавляемом им фонде проходит экспертиза проектов, каковы дальнейшие планы этой организации и компании «Комитет», а также как он оценивает текущее состояние отечественного медиарынка.

О создании Коммерческого фонда развития кино и анимации было объявлено полтора года назад, в апреле 2024-го. В самом конце прошлогодней осени стало известно о вашем назначении руководителем фонда, то есть вас можно поздравить с первым годом пребывания в этой должности. Какие задачи стояли перед вами в рамках этого срока? Как вообще сейчас функционирует данная институция?

Спасибо за поздравление! Годовщина была не так давно и фактически совпала с октябрьской датой старта в прокате фильма ПАПИНЫ ДОЧКИ. МАМА ВЕРНУЛАСЬ. Он стал одним из проектов, в который мы инвестировали самые первые деньги фонда. Да, о его создании было заявлено в апреле 2024-го, но потом потребовалось несколько месяцев, чтобы создать фонд фактически. И вот уже прошел год, как мне повезло его возглавить, чем я с воодушевлением продолжаю заниматься все это время. На протяжении года мы отлаживали структуру, которая, как мне кажется, придумана небанально. Изначальная идея привлечь в индустрию дополнительные деньги, в том числе от непрофильных инвесторов, была довольно амбициозной, но результат ПАПИНЫХ ДОЧЕК стал лучшим подарком на годовщину нашей реальной деятельности.

Какие проекты будут поддерживаться фондом?

Идеальный пример тут как раз ПАПИНЫ ДОЧКИ. У картины классная, внятная экономика. Это не фантастический блокбастер и не фильм с декорациями 18-го века, хотя экспедиции ради съемок были и кое-какие спецэффекты в нем, как вы знаете, есть. При этом мы понимали, что аудитория фильма не равна зрителям самого сериала. Всегда вызывает энтузиазм выполнить упражнение и привлечь аудиторию, наработанную годами на телеканале или платформе, но при этом на принципиально других условиях, когда зрителю приходится платить за развлечение каждого члена семьи приличные деньги. Именно в такие проекты, как ПАПИНЫ ДОЧКИ, и предполагалось вкладывать деньги фонда, в фильмы, которые планируется выпускать широко, для массовой аудитории, чтобы их посмотрели миллионы людей.

Как происходит отбор проектов? Будут ли проводиться открытый конкурс и публичные питчинги или это будет закрытая работа экспертного комитета, рассматривающего заявки?

Грубо говоря, начинается все с открытого микрофона. Мы открыты любым предложениям со стороны производителей, которые соответствуют законодательству и здравому смыслу, но с одним понятным условием – у соискателя на поддержку должен быть опыт в производстве фильмов или их выпуске. Мы не рассматриваем предложения от людей, которые делают совсем уж первые шаги в нашем бизнесе, даже если они очень талантливы. Бывают также прекрасные в остальных отношениях творцы, не способные представить внятный бизнес-план даже по тем проектам, к которым имеют прямое отношение. Мы с пиететом относимся к подобным авторам, но дела хотим вести с теми, кто уже обладает экспертизой и опытом, кто способен представить, за сколько они снимут свой фильм, где найдут на него финансирование, какую долю из него отводят нашему фонду и каким образом сделают предложенный проект рентабельным. Наша структура все же коммерческая, и мы рассчитываем на возвратность вложенных средств.

Оценка рентабельности картин, их потенциала – отдельная задача, которую мы с коллегами решаем. За этот год мы выстроили двухуровневую систему отбора проектов. На первом уровне я как менеджер фонда читаю сценарий или его заявку, а также изучаю маркетинговую презентацию фильма, предоставленную продюсерами. Последнее важно, потому что нам хочется понять, как продюсер представляет себе, для какой аудитории он работает, ходит ли она в кино, какие у него референсы и так далее. На данном этапе самое сложное – исключить вкусовщину. Мы должны думать в первую очередь о коммерческой целесообразности. В то же время нам важен и критерий качества. Нам не все равно, что киносообщество думает о проектах, которые мы поддерживаем. Хоть мы и ориентированы на коммерческую отдачу, нам важно, чтобы комьюнити понимало, грубо говоря, что хорошее кино мы поддерживаем, а плохое – нет. Профессиональная среда нам крайне важна, потому что именно из киносообщества мы черпаем будущих партнеров.

Избегать вкусовщины нам позволяет контентный комитет. Это десять человек из разных областей, от маркетинга и кинопоказа до производства и сценарного дела. Это известные внутри индустрии люди, они представляют большие структуры, за ними есть значимые проекты. Но мы намеренно не называем публично их имена и даже не проводим между ними общие встречи, потому что в первую очередь нам нужно мнение каждого отдельного участника по поводу конкретного релиза. Можно сказать, я фактически узурпировал общение с нашим контентным комитетом и обсуждаю фильмы с каждым из экспертов индивидуально. Они читают большое количество сценариев и презентаций, которыми я их снабжаю. По итогу делятся своим мнением, насколько хорошей может получиться история. И она может быть не абсолютно звездной, но иногда цифры говорят сами за себя, и на такой компромисс мы тоже готовы пойти (улыбается). Компиляция мнений контентного комитета в итоге отправляется в инвестиционный комитет. К нему, как правило, направляются проекты с оценкой 4 и выше от контентного комитета и оценкой кассового потенциала, соответствующего нашей планке или выше. Комитет инвесторов оценивает фильмы уже максимально прагматично, с оглядкой на бизнес-риски и репутационные риски. Решение инвесторов может быть любым – «да», «нет» или, например, «да, но меньше». Это сложный, живой процесс, который может запустить новый круг обсуждения проекта. За прошедший год мы реализовали ряд картин. ПАПИНЫ ДОЧКИ уже вышли в прокат, сейчас есть еще пять фильмов, в которые нами произведены инвестиции.

Что это за проекты?

Это четыре игровые картины и одна анимационная. Например, замечательный проект от Art Pictures Studio – ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТАРИКА ХОТТАБЫЧА. Это большой сказочно-приключенческий фильм с участием фантастически интересного каста, который вызвал неподдельный интерес наших комитетов с самого начала. Эта история понятна аудитории моего возраста, так как все помнят Вольку и старика Хоттабыча. Но на этот раз они перенесены в потрясающий современный сеттинг, созданный с помощью самых последних возможностей по визуализации удивительных миров. Это большой блокбастер, я верю в него как коммерсант от кино и очень жду его просто как зритель.

ПРОПАСТЬ – проект в совершенно другом жанре. Лента выйдет в 2026 году. Это триллер про выживание, в котором трое героев зависают над пропастью. На мой взгляд, фильм получился уникальным, драматичным, глубоким, с эффектными актерскими работами, и при этом с классным юмором. Мне кажется, картина будет дарить зрителям ощущение, что это они оказались там, на высоте. Как человек, который в свое время выпускал ПРОГУЛКУ Роберта Земекиса, я знаю, что блокбастер можно сделать даже из того, как человек прошел по канату над бездной. Главное – как это снять.

Еще мы вложились в фильм НЕАНДЕРТАЛЕЦ, который для «Водорода» делает Юрий Хмельницкий. Этот проект мы с Михаилом Врубелем нашли еще до того, как я занялся фондом. Это очень яркая и свежая история попаданца в мир древних людей, которая очень смешно и неглупо придумана на стыке жанров – комедии, драмы и приключений. Главную роль перевоспитывающегося бойца MMA играет Никита Кологривый. Я верю, что этот фильм станет большим блокбастером.

Уже начались съемки ВЕСЕЛЬЧАКА У Александра Андрющенко – спин-оффа картины СТО ЛЕТ ТОМУ ВПЕРЕД. Первая в данной вселенной экранизация Кира Булычева собрала 1,5 миллиарда рублей, что доказывает: эта история способна вовлекать в свою орбиту новых лояльных зрителей. У проекта просто фееричный сценарий. Это классная история с человеческой глубиной. Мне нравится, когда снимается фантастика с человеческим конфликтом, настоящими страстями, и Саша Андрющенко как раз умеет и историю раскрыть, и персонажей. Уверен, этот фильм будет еще круче, чем СТО ЛЕТ ТОМУ ВПЕРЕД. И мое стремление поддержать этот проект было одобрено рациональными, прагматичными и критически мыслящими людьми со стороны обоих комитетов.

НА СВЯЗИ – последний проект, о котором я уполномочен рассказать. Его концепция довольно сильно изменялась по мере разработки, и в итоге это крайне актуальная, но при этом деликатно придуманная и увлекательно прописанная анимационная история о параллельном мире внутри телефона подростка, которая влияет на всех окружающих. Ничего более впечатляющего со времен моего зрительского восторга на ГОЛОВОЛОМКЕ я не читал и не видел. Это большая анимация с невероятными визуальными образами, обладающая высокой степенью воздействия на любого зрителя, ироничная и душевная. Это многообещающий проект, который будет воспринят, я надеюсь, не только нашей семейной аудиторией, но и остальным миром. Все эти проекты прошли через горнила сомнений, вопросов, осмысления бюджетов и способов монетизации, разобраны и собраны обратно. Они также имеют поддержку Фонда кино (Федерального фонда социальной и экономической поддержки отечественной кинематографии), без помощи государства осуществление этих масштабных картин было бы невозможно.

Есть ли у вас в случае входа в проект какой-то потолок участия? По доле в бюджете или в абсолютных цифрах в рублях?

Жестких ограничений нет. При определенной степени уверенности в продакшне, производящем рассматриваемый фильм, мы можем и полностью его профинансировать. Но это, конечно, не является самой желательной моделью нашего участия в проекте. Все-таки самый позитивный механизм в подобных случаях – диверсификация. В среднем наше участие ограничивается 25–30 процентами бюджета.

При этом мы с радостью рассматриваем фильмы, где именно коммерческих партнеров больше, чем один. По сумме у нас также нет ограничений, еще не было такого, чтобы учредители жаловались, что кому-то дали слишком много денег (смеется). Возможно, дело в том, что мы еще недостаточно раскрутились. Бюджеты российского кино, конечно, растут как на дрожжах. Но тревожит даже не сам производственный рост, а дисбаланс между ростом затрат и неростом рынков, которые позволяют монетизировать будущий проект.

Будете ли вы выстраивать долговременные отношения с какими-то крупными, успешными продакшнами или владельцами прав на IP? Разрабатывать мультиформатные франшизы?

У нас есть инициатива по переводу сериальных франшиз в большое полнометражное кино. Безусловно, здесь не мы изобрели велосипед, студии этот подход используют давно. Если какое-то IP набрало лояльность аудитории, грешно его не использовать в большом кино, тем более если оно уже есть в распоряжении наших партнеров или холдингов, к которым мы имеем отношение. Можно использовать героев, возможно, сам мир, какие-то образы, главное – как-то задействовать сериальное IP, которое уже доказало свою эффективность.

Эта тема мне представляется очень перспективной, и я думаю, что мы ее в ближайшее время будем активно развивать. В этой идее явно содержится большой потенциал хотя бы потому, что наша аудитория довольно-таки консервативна, она хорошо реагирует на некую внятность и ясность того, что ей предлагается. Зрители любят сиквелы и самые разные франшизы, и из-за этого их очень удобно просчитывать с точки зрения экономики.

Поэтому изучение подобных IP, в том числе и проектов, которые никогда еще не переводились в полнометражный формат, – одна из главных задач для нас на следующий год. В этом направлении мы не претендуем на оригинальность, нами движет понятный прагматизм. Возможно, покопавшись в этих IP, мы найдем какие-то возможности для кросс-платформенных релизов.

Все последние годы мы слышим о колоссальном удорожании кинопроизводства. Нет ли в появлении вас как нового источника финансирования отрасли угрозы дальнейшего резкого роста этой инфляции? За счет чего этот процесс можно сдержать?

Поверьте, сложно представить более дотошное рассмотрение проектов с точки зрения рентабельности, чем у нас. Как коммерческая структура мы готовы делиться сверхприбылью, но при этом требовательны к самой возвратности средств. Возможно, наш консерватизм и привел к невеликому числу фильмов, которым мы пока выделили средства. У наших учредителей не было задачи обязательно потратить, условно говоря, 3 миллиарда рублей к концу года. Мы – не настоящий инвестиционный фонд, где обычно надо успеть разместиться. При всей внешней стратегичности и институциональности наша структура все же оппортунистическая. Если мы находим экономически целесообразный проект, то входим в него, если такого проекта нет – спокойно сидим без дела. Задачи влить в рынок столько-то миллиардов рублей нет, тем более что на нем и без того глубочайшие проблемы с инфляцией. Я уверен, что появление наших денег, новых для рынка, не сказалось на нем негативно. Возможно, своими требованиями мы даже урезонили чьи-то дополнительные расходы. Мы инвестируем с максимальной ясностью насчет того, как скоро и с какой маржинальностью к нам вернутся деньги. По моей оценке, наш вклад в рыночную инфляцию минимален.

Если говорить о более общем положении дел на отечественном рынке кинопроката, то какие основные его проблемы вы бы выделили? Может, падение посещаемости? Или нехватку крупного предложения и неравномерное распределение тентполов на протяжении года?

По моему мнению, лето всегда недооценивалось российскими продюсерами. На то были основания, когда в этот период наблюдалось скопление больших американских проектов – что по понятным причинам не придавало энтузиазма нашим коллегам. Но здесь, мне кажется, работает простая и понятная логика: если длинные каникулы положительно сказывались на прокате американских фильмов, то они так же должны сработать и на большом российском продукте. Я в этом абсолютно уверен.

Я очень рад, что это понимание сложилось и у государственного Фонда кино, что у них есть воля к реализации этой программы. Так же и у больших продюсеров, которые готовят наиболее ожидаемые проекты ближайшего времени, сформировалось осознание, что не только Новый год, гендерные праздники и ноябрьские каникулы являются слотами, где можно реализовать свои амбиции. Это здорово. Это и балансирует рынок в целом, и делает комфортным выстраивание и протекание всех процессов как для зрителя, так и для бизнес-структур.

Разумеется, потребление и динамика бокс-офиса летом будут иными. Смотрение растянется во времени, и для проектов с потенциально хорошим «сарафаном» это будет прекрасное время для выхода, на мой взгляд. Релизы-однодневки уже сегодня страдают, в эпоху моментального распространения информации утаить шило в мешке практически невозможно. А у больших успешных картин, как российских, так и зарубежных, и кинопрокатные «ноги», и шлейфы от рекламных кампаний продолжат удлиняться уже не на недели, а на месяцы.

Мне кажется, это делает наш рынок здоровее, а то сколько лет говорили о проклятии российского рынка, что холдоверы на нем не отрабатывают должным образом свой потенциал. Сейчас, по-моему, этого точно нет. Понятно, что это происходит во многом из-за дефицита большого продукта, но, мне кажется, мы движемся к определенному балансу и более равномерному распределению крупных проектов на протяжении года. Что касается позиции нашего фонда в этом вопросе, то последнее слово здесь остается за экспертизой продюсеров. Мы, разумеется, участвуем в обсуждении и выборе дат релиза, но не навязываем свое мнение. Всегда хочется, чтобы выход происходил пораньше, потому что у денег есть цена, и чем дольше приходится ждать, тем больше они дешевеют.

Можете ли вы рассказать, над какими проектами сейчас идет работа в «Комитете»? Действительно ли в пакете компании двадцать сериалов?

В 2025 году именно в съемки мы не вошли ни с одним тайтлом. У нас подписано пять проектов с разными платформами, но, я боюсь, будет немного некорректно делать объявления без участия в этом наших партнеров. Именно платформы в данном случае являются правообладателями проектов, которые сейчас разрабатываются. У нас дописано несколько крупных сериалов. Весной 2026-го войдем в съемки трех тайтлов. Подозреваю, что это только для меня будет важным событием, а то знаете, есть большие структуры, для которых запустить три сериала – унылый вторник. Мы же два года потратили на написание и девелопмент, впервые самостоятельно инвестировали собственные деньги в годный контент. Надеюсь, с кем-то наши вкусы пересекутся, и по итогу мы получим подтверждение, что все было не зря. Жду этого с некоторой тревогой и искренним интересом. По моим наблюдениям, за два года, что мы этим занимаемся, рынок очень сильно развился. Мы получили очень много толковых комментариев по поводу драматургии, пакетирования самих проектов и так далее, которые делали продукт заметно лучше. Рынок дошел до того самого уровня, когда на всех правильных местах правильные люди.

Как в целом вы оцениваете ситуацию на рынке сериального производства? Видите ли его сокращение – или бум сериалов продолжается?

Мы знаем, что объем сокращается. Но в комплексе со сказанным мною ранее это не должно вызывать опасение или тревогу. Вопрос количества не всегда должен быть главным. Если при сокращении количества будет расти качество, повышаться вдумчивость и основательность при производстве контента, это скажется на всем крайне позитивно. Я верю, что описываемая мною ситуация вызвана искренним интересом и уважением стримингов к долгоиграющему интересу зрителей. Платформы осознают свою ответственность перед аудиторией, которую они сформировали. И вот эта забота и ответственность перед зрителем, по моим ощущениям, довольно равномерно распространилась между всеми стримингами.

С чем, по-вашему, связано падение посещаемости, которое мы видим в кинотеатрах?

Октябрь показал какую-то небывалую активность киноходящей аудитории за счет довольно широкого спектра картин. Прежде всего эту волну вызвали семейные релизы, но нельзя не радоваться и успеху таких фильмов, как АВГУСТ, который ни разу не семейный. Бόльшую часть времени кинотеатральный рынок, будем откровенны, находится в стагнации, но иногда бывают всплески, как в этом октябре. История болезни – это всегда комплексная история. Можно вспомнить, что повышение цен на билеты в прошлый новогодний период серьезно резануло, на мой взгляд, по восприятию доступности кино как семейного досуга. Казалось бы, локальное решение, но оно влияет на долгую перспективу и ощущение аудитории от целого сегмента индустрии. В то же время есть положительная динамика в платежеспособном спросе в других сегментах, например, в онлайне. Уж сколько было скептических комментариев, что наша аудитория никогда не приучится платить за легальный контент. Тем не менее платежеспособный спрос там год от года растет. Параллельно приходилось наблюдать производственный бум ориджиналсов, который, в свою очередь, разгонял производственную инфляцию. Уже сейчас этот условный маятник качнулся в обратную сторону, и вскоре мы столкнемся с производственным дефицитом, так как даже у экосистем коммерческие интересы тоже встали во главу угла. Просто этот дефицит будет не резким и приведет рынок в баланс, когда начнет производиться ровно столько контента, сколько рынок может легально потребить. Надеюсь, что-то подобное произойдет и с кинотеатральным сегментом.

В 2022-м, когда крупные западные производители ушли с рынка, большинство экспертов, как мы помним, фактически хоронило рынок. На нем кардинально сократилось предложение, следом это неминуемо поменяло потребительские привычки зрителей. Но я и тогда был оптимистом, и теперь видно, что пациент скорее жив. Мы имеем дело с живым рынком, который бόльшую частью времени находится в стагнации, да, но все же способен себя балансировать. Все стало более консервативно, более осмысленно с точки зрения закупок контента крупными игроками. Стало меньше смелых предложений от платформ в духе «я куплю этот проект за полмиллиарда!». Есть ли в этом фактор, который ослабит рынок? Мне хочется верить, что это его оздоровит.

Фото: Мария Хуторцева