Серик Бейсеу: «Сказка – единственный жанр, на который родители могут сходить вместе с детьми. Взрослые замечают, что сказок стало много, а дети – нет»

Режиссер фильма «Чудо-Юдо» рассказал БК о том, как велась работа над необычным фэнтези и можно ли вывести формулу успешной сказки

Создатели сказочных блокбастеров ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНИЮ, ГОРЫНЫЧ, ОГНИВО и КОНЕК-ГОРБУНОК Кинокомпания СТВ, «Глобус-Фильм», CGF, а также телеканал «Россия» 22 октября выпускают в прокат новое фэнтези – ЧУДО-ЮДО. В ряду российских киносказок фильм выделяется оригинальным сеттингом и необычным визуальным стилем. В центре истории – загадочное Чудо-юдо, существо, способное оборачиваться зверем, птицей и даже человеком. Оно получает задание сопровождать юную волшебницу Отраду в опасном путешествии в мир людей, но, оказавшись рядом с девушкой, впервые сталкивается с чувствами, которые сильнее любых приказов и магии. Родителей Отрады – могущественных магов Черногора и Болотницу – сыграли Сергей Безруков и Виктория Исакова, а главные роли исполнили София Лопунова и Микита Воронов. Сценарий к фильму написал Александр Архипов, продюсерами выступили Сергей Сельянов, Антон Златопольский и Александр Горохов. Режиссерское кресло занял Серик Бейсеу, постановщик триллера ИДЕНТИФИКАЦИЯ, а также хорроров ОТРАЖЕНИЕ ТЬМЫ и ЗАКЛЯТЬЕ. ШЕПОТ ВЕДЬМ, и режиссер монтажа вышеперечисленных блокбастеров. В разговоре с БК он рассказал, как ему работалось над сказочной картиной в другой роли и что роднит новинку с МИМИНО, а также порассуждал о том, есть ли у успешной сказки проверенная формула, и о месте режиссера монтажа в современной киноиндустрии.

Российское кино сейчас активно извлекает из культурной памяти уже готовых героев. Вы пошли другим путем – взяли знакомое имя Чудо-юдо, но придумали фактически нового персонажа. Это дает режиссеру больше свободы или, наоборот, теперь сложнее объяснить зрителю, какого героя он увидит?

Нам нужно было придумать новый сказочный мир с собственными правилами, и это сложно. В классической сказке, которую зрители знают с детства, правила уже заданы: можно что-то менять и обновлять, но основа есть. Здесь мы много времени потратили на то, чтобы определить, какие в этом мире герои и какая магия возможна в кадре, и выбрать стилистику, чтобы мир ожил и был убедительным. Зато у нас была свобода: нашу историю не с чем сравнивать, на нее смотрят с нуля. Мне в этом виделось больше творчества. Я, конечно, волновался и переживал, что зритель не считает заложенные смыслы. Но на первых просмотрах среди коллег понял, что все работает, и выдохнул. ЧУДО-ЮДО – сложный, но классный вызов самому себе.

В одном из интервью вы сказали, что для вас ЧУДО-ЮДО – история о том, как круто быть человеком. А исполнительница роли Болотницы Виктория Исакова отметила, что это готическая сказка о любви. В какую сторону все же больше склоняется фильм?

Думаю, верны оба высказывания. Виктория говорила скорее про жанр и атмосферу: фильм действительно близок к готической сказке, это мы и хотели передать. Моя фраза в первую очередь про молодых героев, Отраду и Чудо-юдо, которые входят в пору взросления. Ребенком ты воспринимаешь мир гармонично. Взрослея, понимаешь, что он сложный: в нем разные чувства, поступки, выборы. Именно тогда и осознаешь, что значит быть человеком. Отрада хочет стать волшебницей, получить независимость и силу, но, узнав людей и Чудо-юдо, видит, что есть вещи сильнее власти. Чудо-юдо может принимать любые облики, но вынужден стать человеком и узнает, что значит чувствовать и выбирать. Когда Болотница спрашивает, нравится ли ему быть человеком, он отвечает, что это больно, а как мы помним, «больно – значит ты живой». Это относится и к старшим героям: Черногор и Болотница когда-то были людьми, но в погоне за силой и властью растеряли чувства, которые их связывали. Мы ведь тоже в жизни часто выбираем между чувствами и выгодой, светлыми эмоциями и богатством.

ЧУДО-ЮДО – семейное кино. А таким фильмам сейчас приходится работать сразу на двух зрителей – ребенка и взрослого, который покупает билет. Вкладывали ли вы сознательно в свою картину два уровня восприятия?

Это семейный фильм, но больше рассчитанный на подростков и взрослых: мы показываем чувства, без которых не обходится жанр young adult. При этом на монтаже старались сделать его ритмичным и динамичным. Мне нравится кино, которое несет серьезные смыслы, но смотрится легко и энергично. Поэтому, думаю, и маленьким детям будет интересно: что-то они не поймут, но что-то у них отложится, как у нас в детстве от просмотра драмы – мы многого не понимали, но испытывали внутреннее волнение. Есть картины, которые дарят только развлечение, и это тоже хорошо. Но важно, что у родителей есть выбор: привести детей на фильм, который не только увлекает, но и дает эмоции, обогащающие человека.

Современная российская киносказка сейчас строится по одной схеме: шутка – приключение – спецэффект – мораль. Насколько ЧУДО-ЮДО соответствует этому алгоритму, а насколько от него уходит?

Если огрубить, то наш фильм примерно так и работает. Да и практически любой кинопродукт устроен подобным образом: зрителя нужно где-то развлечь, где-то напрячь, дать ему выдохнуть и где-то оставить место для размышлений. Мы много внимания уделяли драматизму, но хотели, чтобы были и веселые сцены. При этом юмор у нас немного другой природы: не шутки ради шуток, а ситуации, в которых раскрываются герои и видно их развитие.

Мы уже много лет говорим о буме российских сказок в целом. Когда, по вашему ощущению, бум превращается в перенасыщение и каково вам было входить в производство очередной сказки на фоне некоторого недовольства по поводу обилия фильмов этого жанра в кинопрокате?

Мне кажется, сказка – чуть ли не единственный жанр, на который родители могут сходить вместе с детьми. Взрослые замечают, что сказок стало много, а дети этого не видят. В детстве я сам воспринимал это так: сказка, еще сказка – классно. При этом действительно не хватает других жанров – боевиков, детективов, триллеров, хорроров. Когда баланс восстановится, мы, возможно, спокойнее будем относиться к очередной сказке. Мне было комфортно входить в производство ЧУДА-ЮДА. Мы создавали оригинальную историю, поэтому я чувствовал себя свободнее и понимал, что делаю не то же самое, что другие. Хотя сказка сама по себе – очень классный жанр: невероятные декорации, костюмы, масштаб. Какой еще жанр дает такие возможности?

Не секрет, что вы много лет были режиссером монтажа, в том числе одних из самых успешных наших сказок в прокате – КОНЕК-ГОРБУНОК, ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНИЮ, ГОРЫНЫЧ, ОГНИВО. Вы знаете этот жанр буквально изнутри. Использовали ли вы на ЧУДЕ-ЮДЕ сложившийся набор правил, по которым создается коммерчески успешная киносказка?

Думаю, да: этот опыт из головы не исключить. На проектах СТВ меня как режиссера монтажа привлекали еще на стадии сценария, я был полноценной творческой единицей. Я мог указать на моменты, которые все равно вырежут, так что не стоит тратить на них съемочные часы. А по успеху фильмов я начинал чувствовать аудиторию. Кроме того, я хорошо воспринимаю кино на таймлайне. Я заранее смонтировал сборку ЧУДА-ЮДА, еще на стадии подготовки проекта (использовал актерские пробы и раскадровки), и увидел, что по развитию героев не хватает двух сцен, и мы их сняли. Когда картина была снята наполовину, попросил своего монтажера сделать еще одну сборку и доснял еще одну сцену, она есть в финальном монтаже. Опыт режиссера монтажа очень помогает мне и как режиссеру-постановщику.

Но мне кажется, сложно не поддаться влиянию тех фильмов, над которыми вы работали ранее. Было ли что-то, чего вы сознательно старались не повторять из тех же КОНЬКА-ГОРБУНКА или ОГНИВА?

Такого не было. Я настолько погрузился в этот сказочный мир, что думал только о героях, развитии истории, эмоциях и энергии, которую должен почувствовать зритель. Вспоминал удачные находки из фильмов, где был режиссером монтажа: что-то придумывали на площадке, что-то подсказывали актеры. Однажды я приехал на объект, думая о недостающей сцене, и вдруг понял, как ее реализовать. Попросил актрису, которая играет героиню в детстве, приехать на неделю раньше. Меня даже не спросили, зачем – ее привезли, и я снял все, как хотел. Это была импровизация прямо на съемках.

Почему, на ваш взгляд, российский зритель так охотно идет именно на сказки? Это самый востребованный жанр, потому что его запрашивает публика, или он востребован просто потому, что безопасен для крупных инвестиций со стороны кинокомпаний, и зрители ходят на то, что есть?

Думаю, это сообщающиеся сосуды. Запрос зрителя есть: сказка – легкое, интересное, визуально насыщенное зрелище, а люди идут в кино отдохнуть. Для инвестора это понятное вложение: на сказку придут все возрасты, особенно дети, а это важнейшая категория для сборов. К тому же за эти годы индустрия поднаторела в производстве сказок. Возможно, мы делаем их хорошо, потому что они опираются на наш фольклор и литературу – Пушкина, Бажова, Ершова. С триллером в нашем сеттинге сложнее. Зарубежные триллеры зритель смотрит с удовольствием и верит и в улицы, и в людей, а у нас атмосфера рассеивается, и пропадает доверие. Но рано или поздно мы подберем ключи и к другим жанрам: у кино своя эволюция. Главное, чтобы фильмы были качественными, тогда они займут свою нишу.

А можно ли сегодня убедить продюсера вложить сопоставимые со сказкой деньги в оригинальную научную фантастику без известного бренда?

Можно. Недавно, например, вышел фильм ДЕВЯТАЯ ПЛАНЕТА. Это научно-фантастический боевик, как раз в том жанре, который нам давно хочется. И это масштабный проект, которому были нужны очень большие деньги. Его снимали в том числе в Марокко и на острове Сокотра, куда очень сложно добраться, там практически нет условий для съемки. Однако продюсеры и съемочная группа пошли на этот риск, чтобы получить классные кадры. И это сработало. Ты смотришь и понимаешь, что именно так и должна делаться научная фантастика. Уверен, что это далеко не последний успешный проект в этом жанре.

После того как вы сами стали постановщиком, вы начали терпимее относиться к режиссерам, материал которых раньше приходилось «спасать» на монтаже?

Я бы не говорил про терпимость, но точно понял, что нужно уметь отпускать свой материал и позволять взглянуть на него со стороны. Я осознанно не стал сам делать финальный монтаж ЧУДА-ЮДА. Режиссеры монтажа предложили решения, которые понравились мне и генеральным продюсерам, и я бы сам до них не додумался. Была сцена с монологом главного героя, которую я считал неприкосновенной, как если бы отключили солнце. Оказалось, без нее даже лучше, все работает и без слов. Для меня это стало открытием: с огромным опытом монтажера я как постановщик вцепился в ненужную сцену. Если речь не о сугубо авторском кино, зрительский фильм нужно делать коллективно, с умными людьми, которым доверяешь.

Вы упомянули, что в Кинокомпании СТВ вас как режиссера монтажа привлекали к работе еще на стадии разработки сценария. Но мы понимаем, что СТВ – уникальная компания на нашем рынке, со своим особым подходом. В целом же достаточно ли влиятельная фигура в российском кинопроизводстве сегодня режиссер монтажа? Она находится все еще на уровне технического штата или уже на стадии сотворчества?

Сейчас у режиссера монтажа статус, которого не было никогда. Ведущих специалистов с именем единицы, как в любой профессии, а начинающие ближе к техническим сотрудникам и не лезут в драматургию. Но появилась целая когорта режиссеров монтажа, которые сильно влияют на творческий процесс – и в постпродакшне, и порой на съемках. В советское время их почти не знали, а после 2010-х значимость выросла: во многих проектах режиссера монтажа указывают как креативного продюсера. Я сам участвовал в драматургических, музыкальных и визуальных решениях: просто делать, что просят, уже недостаточно. Молодым коллегам я советую учить кинодраматургию и пробовать писать сценарии. Клеить сцены умеют все, но нужно понимать структуру кино. Мой опыт работы в монтаже пригождается мне до сих пор.

В фильме ЧУДО-ЮДО и масштабные декорации, и сложные костюмы, и затратные экспедиции, и обилие графики, и топовые актеры. Что лично для вас оказалось самым затратным в этом проекте? На что пришлось положить не только максимум сил, но и максимум средств?

Декорации у нас действительно очень крутые. Для замка Черногора арендовали павильон на несколько месяцев и возводили здание, а дом Болотницы строили буквально с нуля возле заброшенного пруда в Петербурге. Были и сложные командировки, например, в Хибины: пришлось устраивать спецоперацию по доставке тяжелых элементов декорации на гору. Даже лошадь планировали поднимать, потому что сама она забраться не могла, и мы шутили, что поднимем ее вертолетом, как корову в МИМИНО. Но все ради крутых локаций и кадров. На объекте «Рыбацкий стан» у нас было всего три смены: я увидел эту красоту, и хотелось снимать еще и еще.

Графику для ЧУДА-ЮДА делала студия CGF Александра Горохова. Он говорил, что в ЧУДЕ-ЮДЕ порой основной работой супервайзеров было не мешать, особенно когда в кадре Безруков и Исакова – лучше уже ничего сделать нельзя. А с позиции режиссера как вы распределяли баланс: где вам нужны нарисованные эффекты, а где лучше дать поработать магии кино?

Мы с CGF и Александром Гороховым работаем очень давно, начиная еще с КОНЬКА-ГОРБУНКА. И на разных проектах часто обсуждали графику, он много мне рассказывал, и я все мотал на ус. Главным было не переборщить, иначе фильм будет выглядеть картонно. Часто и правда было достаточно добавить актерам интересный фон – и все работало. Когда появилась первая просмотровка, Саша сказал, что у кинематографистов есть такая фраза: «Все хорошо, еще графику сделаем – и все заживет». И добавил, что в нашем случае эту фразу говорить не хочется – все и без графики уже прекрасно работает. И это был крутой комплимент с его стороны. Еще одним показателем стал такой эпизод: на «Мосфильм» приехал Сергей Безруков, чтобы озвучивать своего персонажа. Он тогда готового материала еще не видел. Безруков в студии, смотрит сцены, которые нужно переозвучить, а там идут общие планы… И вдруг он кричит мне прямо из студии: «Серик, ну какая же это красота!».

На вашем счету действительно много проектов, над которыми работала студия CGF. Что, на ваш взгляд, сильнее всего изменилось в российском VFX за последние пять лет?

Прямо сейчас мы наблюдаем самые сильные изменения. Они связаны с развитием искусственного интеллекта. И технологии в этой сфере так стремительно прогрессируют, что уже не знаешь, чего ждать завтра. Поэтому прогнозы давать сложно. Но мне кажется, пока ИИ не может дать правильную эмоцию – это тонкая работа. Нейросети хорошо генерируют животных, людей, вымышленных персонажей, но управлять их эмоциями пока не умеют. Я думаю, это останется в руках специалистов VFX. Я вижу, как ребята из CGF могут придать взгляду героя – того же волка из ЧУДА-ЮДА – осмысленность, нюансы эмоции, и понимаю, что ИИ пока так не сделает.

Год назад, когда вы уже работали над ЧУДОМ-ЮДОМ, то сказали, что главные тренды в кино формируют рекламные и прокатные возможности. Как думаете, вашему фильму уделяют достаточно внимания, чтобы вся та аудитория, которую вы хотели бы видеть в кинозалах, в итоге туда пришла?

У меня, к сожалению, не хватает времени отслеживать всю промокампанию, но я вижу рекламу, вижу трейлеры в интернете, читаю отзывы о них. И меня радует, что на последний трейлер ЧУДА-ЮДА бόльшая часть комментариев была хорошей. Люди пишут, что наш фильм отличается от тех, что сейчас есть в этом жанре. Им нравится, что это оригинальная история, что у нее та самая атмосфера готической сказки, что задействованы молодые актеры, незнакомые лица. Так что я доволен рекламной кампанией.

В российском прокате сформировались понятные периоды, в которые выходят фильмы, обладающие большим коммерческим потенциалом. Премьера ЧУДА-ЮДА запланирована на 22 октября. Это время осенних школьных каникул. Как вы считаете, ваш фильм стоит на правильном месте в прокате?

Да, потому что в России каникулы – это важный период. В это время в кино идут дети, подростки, взрослые. Меня совершенно не пугает возможное перенасыщение проката в эти даты, потому что любая конкуренция – это хорошо. И если ты претендуешь на высокие результаты в прокате, то должен иметь смелость выходить тогда, когда этот результат будет. Также мне нравится, что это осенняя история, в которую отлично укладывается готическая атмосфера нашего фильма.

Фото: Пресс-служба «НМГ Кинопрокат»