Маргарита Ленских: «Актер и агент – зеркало друг друга. Качество агента напрямую видно по списку его артистов»

Глава Гильдии кастинг-директоров об этапах развития профессии в России

25 мая 2026 года в Московском театре Et Cetera состоится четвертая церемония вручения премии Гильдии кастинг-директоров России. В выборе победителей в девяти номинациях, среди которых такие категории, как «Лучший актерский ансамбль мелодрамы», «Лучший национальный актерский ансамбль» и «Открытие года», приняли участие более 180 профессионалов отрасли. Предполагается, что системное развитие премии постепенно приведет к признанию и институционализации профессии кастинг-директора в стране. БК Медиа побеседовал с главой Гильдии кастинг-директоров и генеральным продюсером премии Маргаритой Ленских о предстоящей церемонии, этапах формирования статуса кастинг-директора в России и тех трудностях, с которыми сталкиваются представители этой профессии на текущем этапе ее развития.

В этом году вручение премии Гильдии кастинг-директоров России состоится уже в четвертый раз. Как сейчас проходит подготовка к церемонии? Что нового ждет профессионалов отрасли на предстоящем торжественном мероприятии?

Подготовка идет полным ходом. На церемонии готовим несколько сюрпризов и несколько крупных индустриальных новостей, которыми мы сможем поделиться именно 25 мая.

С каждым годом число номинаций у премии растет. Ждать ли дальнейшего расширения списка категорий? Можете ли вы хотя бы намекнуть, что за секретная номинация была заявлена?

В этом году у нас появилась новая номинация – за театральный дебют. А в следующем произойдет дальнейшее расширение, и скорее всего появятся две новые номинации, в одной из которых мы точно отметим бригадиров групповых и массовых сцен, а над второй еще думаем. Важно понимать, что в случае нашей премии состав номинаций сильно зависит от тех проектов, которые вышли в рассматриваемом году. Например, если вышло много комедий, мы можем ввести номинацию «актерский ансамбль в комедии», если много детских проектов, то номинацию «детский ансамбль» и так далее. К тому же наша гильдия раздает награды и самим актерам, нам важно показать индустрии, кто из артистов отмечен за прошедший год именно нами, чьи работы кастинг-директора выделяют. Это позволяет нам подсвечивать новых, пока еще не медийных артистов.

Вы часто говорите, что профессия кастинг-директора в России находится в стадии становления. С точки зрения управленца и институционального лидера что именно не достроено?

Система. У нас есть профессионалы, но нет полноценного института. Отсутствует государственное признание, размыты границы между кастинг-директором и актерским агентом, нет устоявшейся этической регуляции на всем рынке. Поле в целом остается серым.

Что из главного реализовано вами за пять лет?

У нас есть образование (курс во ВГИКе и при Гильдии кастинг-директоров), есть сообщество, есть внутренний этический кодекс, появился инструментарий, передача знаний, социальная значимость. На данном этапе нет главного – государственного статуса. Индустрия давно признала, что без кастинг-директора крупный проект сегодня почти не запускается. Бюрократически мы готовы – профстандарты есть. Процесс идет, но медленнее, чем хотелось бы.

Если госстатуса не будет, сможет ли профессия существовать полноценно?

Да, сможет. Она и сейчас существует, но в зоне неустойчивости. Влиять на индустрию системно сложнее, и особенно – бороться с мошенническими схемами.

Что вы имеете в виду?

Мы зафиксировали несколько устойчивых схем. Подставные агенты, агенты или кастинг-директора с фейковыми кастингами, у которых есть каналы в «Телеграм», платные каналы с ворованными кастингами, реальные кастинг-директора, которые ведут теневую игру, схемы с участием директоров картин и исполнительных продюсеров, и самое страшное – кастинги, завуалированные под реальные проекты, на самом же деле оказывающиеся поиском детей для педофилов, девушек для эскорта и прочим. Чаще всего такие «кастинги» прикрываются большими известными проектами и распространяются по регионам.

И как ваша гильдия может на это повлиять? Поможет ли в этом государственный статус?

Пока – только через репутацию и открытость. Мы дали возможность актерам, агентам и кастинг-директорам жаловаться. Публично говорим об этих схемах. Надеемся, что рынок начнет фильтроваться сам. Но идеальное решение – сертификация профессионалов, создание закрытой экосистемы и гильдии – как единого входящего окна для всех кастингов.

Вы говорили, что появление платформ изменило рынок кастинга. Что они дали бизнесу и профессии?

Объем и качество задач. Платформы принесли деньги, разнообразие интересных сценариев и ролей, запрос на сложных персонажей. Движущая сила любой отрасли – люди 35–50 лет. Платформы были созданы и управляются продюсерами этого поколения. Они решили менять рынок и сформировали конкуренцию, которой ранее не было. Это ключевое поколение, которое идет за теми, кто реально создал кинематограф в советское время и в девяностые и на чьих фильмах мы росли. Что касается кастинга, то мы учились на ходу, в девяностые и двухтысячные у старшего поколения. Данелия, Бондарчук, Михалков, Гайдай, Рязанов, Меньшов, Тарковский и другие талантливые режиссеры, у кого актерские ансамбли были в первую очередь построены на тонком понимании взаимоотношений людей, знаниях о человеке, о личности и умении с ней работать. Поэтому мы сделали специальную номинацию «За вклад в профессию» и награждаем специалистов, которые помогали режиссерам создавать ансамбли золотого фонда отечественного кино и открыли зрителям актеров, ставших легендами и эталонами.

Внутри самой профессии существует конфликт: кастинг-директор vs актерский агент. Вы на чьей стороне в этом конфликте?

Это неизбежный конфликт рынка. В индустрии (по сути, в пределах Садового кольца) эти роли неизбежно смешиваются, как и в других странах с маленькой киноиндустрией. Пока проектов мало, а актеров много, агент может работать как кастинг-директор и наоборот. Самое сложное тут – отделять одно от другого и понимать, что кастинг-директор работает на продакшн (режиссера, продюсера) и на идею фильма, а агент работает с актером и на свой процент. Если кастинг-директор работает на свой процент от гонорара актера, то это, мягко говоря, плохо, но тут всегда стоит выбор за продюсером и режиссером – взаимодействовать ли с этим специалистом. Я считаю, что разделение может произойти не раньше, чем через 20–30 лет. Искусственно форсировать его нельзя. В девяностых правил не было, а сейчас индустрия все еще только формируется. Сама я на стороне системы. Кастинг-директор должен быть на стороне проекта и продюсера. Актерский агент – на стороне артиста. Когда один человек исполняет обе роли, возникает неизбежный конфликт интересов. Но сейчас мы вынуждены с ним жить.

Вы упомянули образовательные профессиональные курсы. Расскажите о них подробнее, пожалуйста.

Да, профессия была разложена на составляющие: 70 процентов – это психология и 30 процентов – это предметы, связанные с режиссурой, продюсированием, сценарным мастерством, маркетингом и прочим. И в целом кастинг-директор – это огромная насмотренность, вкус и интерес к жизни и людям. Как раз 6 мая во ВГИКе сдали экзамен действующие кастинг-директора, а 15 октября будет сдавать экзамен второй поток кастинг-директоров, которых обучают Ира Лаврентьева и Владимир Голов, эти студенты уже получат дипломы нашей гильдии. Также 15 октября будут защищаться студенты Анны Кеворковой по курсу «Актерский агент». Обучение длится одиннадцать месяцев, график очень плотный и все равно не хватает времени, чтобы передать весь объем знаний, необходимый для работы. По сути, минимальное время обучения должно составлять два года. Таким образом мы сертифицируем и выделяем профессионалов. Конечно, для развития специалиста нужны и хорошие сценарии.

Если мы не ошибаемся, вгиковский курс «Актерский агент», который ведет Анна Кеворкова, – пока единственный образовательный курс, который в России готовит агентов по актерам. В чем его специфика?

Он не единственный, но, на наш взгляд, самый сильный, и не только в России. Да, у Анны завершился первый полноценный курс по подготовке актерских агентов, и это один из самых успешных кейсов на рынке на данный момент. То, что Анна дает студентам – совершенно уникальная программа, которой нет нигде. То, как она расписана, идет от личности самого мастера. Аня Кеворкова – по-настоящему большой и мощный специалист своего дела, как в кастинге, так и в агентской деятельности. Она может разглядеть звезду еще на этапе поступления человека в институт. И у Анны получился очень глубокий курс, раскладывающий профессию актерского агента. То же можно сказать и про курс кастинг-директоров, который уже от нашей гильдии ведут Владимир Голов и Ирина Лаврентьева, тоже крупные специалисты. У них сейчас идет активный набор на курс третьего потока.

У этих двух курсов есть общие предметы, которых, повторюсь, нет больше нигде. Когда мы расписывали программу, то с трудом уложили курс для кастинг-директора в одиннадцать месяцев. И этого времени на самом деле очень мало, но мы не можем, к сожалению, поставить обучение в два-три года. Если бы могли запустить бакалавриат, то есть обучение на четыре года, это была бы другая история. Но мы вынуждены оставаться в рамках курсов повышения квалификации.

Любопытно, что актер и агент – всегда зеркало друг друга. По артистам можно судить об их агенте и наоборот. Вообще, подобное притягивает подобное, и в этом смысле кастинг-директор, работающий на масштабном проекте, – тоже зеркало фильма. Сложившийся ансамбль – всегда отражение личности кастинг-директора, его масштаба. От последнего зависит, кого именно он наберет в актерский состав картины и в каком направлении двинет развитие всего проекта. Но есть и примеры того, когда человек занимается деятельностью актерского агента в режиме хобби. Агенты-хоббисты, как мы их называем, в основном трудятся где-то еще, но параллельно ведут случайно набранных актеров, из-за чего целенаправленно не занимаются тем, чтобы их подопечные «выстреливали». А если все складывается корректно, профессиональный и личностный рост у агента и его актера идут, как правило, параллельно.

Институт звезд переживает кризис в мировом масштабе. Это проблема или возможность для кастинг-директора?

Возможность. Был период, когда имя решало все. Сегодня – нет. Ни в России, ни на Западе. Проект выигрывает через маркетинг и точное попадание в образ. А значит, роль кастинг-директора становится выше. Мы не подбираем «звезду под сценарий», мы конструируем ансамбль, который будет продавать историю. Это более сложная и более бизнесовая задача.

В нашей индустрии не развит институт роялти. Почему? И надо ли с этим что-то делать?

Это не работает, потому что нет культуры разделения риска и выгоды. Актеры чаще не хотят участвовать в продвижении. Продюсеры не хотят делиться. И главное – не всем артистам нужна дополнительная известность. Роялти не станут массовыми, пока не появится несколько громких успешных кейсов. Посмотрим. Пока эта история касается не более пяти актеров в нашей стране.

Если год-два назад в индустрии говорили о резком росте зарплат актеров, то сегодня, кажется, многие артисты поумерили свои аппетиты. Верно ли это наблюдение?

Как минимум гонорары сегодня не растут, они стабилизировались.

Вы говорите, что актер и агент – зеркало друг друга. Это красивая метафора. А что это значит на уровне бизнес-процесса?

Это значит, что качество агента напрямую видно по списку его артистов. Если агент берет всех подряд – это не агент, это диспетчер. Профессиональный агент выбирает, отказывает, формирует портфель.

Расскажите, пожалуйста, о своем творческом пути.

Так получилось, что пока я строила карьеру кастинг-директора, начала формировать и новую для рынка систему, новый институт. Но тут не только моя заслуга, это заслуга и моих коллег, объединившихся в самом начале (Аня Кеворкова, Таня Хречкова, Оля Каткова, Юля Дробышева, Марина Леонова, Екатерина Уруру, Елена Цапко, Борис Ржезак, Ирина Лаврентьева и Александр Корытов). В идеале эта система должна работать и после нас, помогать нашему кино развиваться и становиться лучше. Курс во ВГИКе, премия, профстандарты, борьба с мошенничеством и многое другое – это все инвестиция в рынок, а не в личный бренд. Если в скором времени профессия будет признана на государственном уровне, этически чиста и экономически самостоятельна, значит, у нас получилось. Но я, правда, мыслю в масштабе, меня с детства увлекали масштабные люди, большие системы и желание видеть, как они устроены. Все остальное – это путь.

На каком этапе проработки находятся в России договорные отношения между продюсерами и артистами в вопросах работы с искусственным интеллектом? Насколько российские артисты защищены от угроз, которые несут в себе нейросети?

У нас давно включены в договоры пункты, как именно можно использовать ИИ при работе с актером, и это уже остается на усмотрение самих агентов и артистов, как уж они сами изучили данную область. Продюсерам часто требуется, например, доозвучание какой-то фразы уже после съемок. Актеры, как правило, этого боятся, но лично я не вижу ничего страшного, если это используется аккуратно и в рамках общего процесса, особенно в случае работы над сериалом. Сам актер не чувствует разницы, если его отдельные фразы были переозвучены нейросетью.

Вы рассказывали, что планируется проведение отечественного аналога Subtitle, международного делового форума для актеров, где ведущие кастинг-директора проводят мастер-классы и семинары. Ожидалось, что данное событие будет не только выступать площадкой, но и выполнять множество других индустриальных функций. На какой стадии находится данный замысел?

Об этом мы как раз и расскажем на предстоящей церемонии – это одна из новостей.

Каковы ваши амбиции по развитию Гильдии кастинг-директоров России? Какой вы ее видите через пять лет?

Экосистема. Не просто сообщество, а полноценный рынок с правилами, прозрачной экономикой, образованием, поддержкой и контролем. Без серых зон, без фальшивых кастингов и без иллюзий. Как это будет выглядеть конкретно, мы расскажем на церемонии вручения премии 25 мая, если успеем подготовить документ. Если нет, то у вас будет эксклюзив.

Фото: Гильдия кастинг-директоров