Алексей Пиманов: «Важно, чтобы киноиндустрия действовала самостоятельно, не подсаживалась на деньги государства»
БК поговорил с продюсером и режиссером о том, как он оценивает прошедшие питчинги Минкультуры и какие выводы о текущем состоянии кинопроизводства из них можно сделать
В начале декабря Министерство культуры подвело итоги ноябрьских питчингов на получение финансирования. Как известно, поддержка кинопроизводства по линии профильного министерства осуществляется по трем направлениям. В секции авторского и экспериментального кино на очной защите было рассмотрено 68 проектов, из которых субсидии выделят 35 фильмам, еще 12 картин будут дожидаться своего шанса в резерве. Из представленных 23 семейных и детских лент поддержано 10, в резерве осталось 9. Наконец, из списка дебютов средства на производство получат 25 проектов из 52 заявленных, в резерве находятся 12. Таким образом, из общего массива будущих фильмов эксперты в той или иной степени отмечают примерно половину поступивших заявок. БК поговорил с новым участником экспертного совета Минкультуры, продюсером и режиссером Алексеем Пимановым о том, как он оценивает прошедшие питчинги и какие выводы о текущем состоянии кинопроизводства из них можно сделать.
Как для вас прошли первые месяцы в качестве участника экспертного совета Минкультуры по господдержке кино? Вы также остаетесь членом сценарной экспертной группы Фонда кино. Как вы отнеслись к предложению стать еще и экспертом Минкультуры?
В плане отбора этот год вышел тяжелым. Были задержки с конкурсами и прочие затруднения. Ничего страшного в этом нет, но проектов было очень много. Их распределяли между экспертами, пришлось читать очень много сценариев. Но зато в следующем году нам станет полегче. Что касается включения в экспертную группу, то мне просто позвонили, спросили, как я к этому отношусь, и так как я оказался не против, через месяц мы начали работу. То есть это проходило все крайне буднично.
Как выстроена система отбора проектов на получение поддержки по линии Министерства культуры?
Я очень рад, что выстроенная система на все сто процентов исключает любое лоббирование. Членов экспертного совета достаточно много, всем рассылаются сценарии, которые они читают, после чего проводится анонимный опрос. И уже по итогам опроса выставляются средние оценки. В итоге до открытых питчингов допускаются только те проекты, которые честно набрали баллы выше определенной планки. Ну а по итогам очных питчингов уже окончательно становится понятно, кто что из себя представляет. После питчингов проводится аналогичный анонимный опрос, итоги которого также суммируются. Другую систему, которая была бы лучше, попросту не изобрести. Мне кажется, она идеальна.
При этом регулярно появляются разумные, как мне кажется, предложения еще жестче отрезать сценарии на уровне начального отбора, чтобы всякие «сырые» работы не проходили далеко. Нередко попадаются некачественно написанные сценарии, состоящие, например, из 46 страниц, хотя в полнометражном проекте должно содержаться, как известно, 100–110 страниц. Кто-то совершает совсем глупые ошибки, кто-то подает проекты на темы, которые, как мне кажется, и вовсе не стоит рассматривать.
Как вы оцениваете прошедшие в ноябре питчинги Министерства и итоги отбора?
В целом оцениваю положительно, но теперь важно, что получится из одобренных проектов. Худшие сценарии были отсеяны, но хороший сценарий – только половина хорошего кино.
Можете ли вы поделится своей методологией отбора?
Я не могу раскрывать собственную аргументацию или коллег, что именно я или они говорим друг другу про проекты. Если проекты прошли отбор – значит, по нашему мнению, они достойны финансирования.
Какие отраслевые тенденции вы готовы выделить исходя из того набора фильмов, которые продюсерские компании представили на питчингах?
Больше всего было фильмов про взаимоотношения в семье, что меня очень порадовало. Люди думают о важном, пытаются осознать себя, свое место в мире, это отрадно. По-прежнему очень много проектов про спорт. Коллеги шутили, что все это происходит в том числе под влиянием моего фильма ОДИННАДЦАТЬ МОЛЧАЛИВЫХ МУЖЧИН. Достаточно много было проектов про СВО, продолжают делать про Великую Отечественную. Я не стану комментировать качество предложения, но будем надеяться, что фильмы так или иначе получатся.
В целом, согласитесь, было бы странно, если Минкульт финансировал бы условное «Слово пацана». Это блестящий проект, я считаю, но какие будут от него социальные последствия, мы поймем через несколько лет. При этом предпочтение отдавалось проектам известных продюсеров или продюсерских центров, которые уже успели вложить в производство значительную сумму, но при этом данным фильмам потребовалось дофинансирование. Однако если приходила заявка от не самого известного продакшна, желающего просто получить свои 40 миллионов рублей на съемки, мы старались такие заявки рассматривать с особым пристрастием. В данном случае понятно, что снять хорошее кино на небольшие деньги невозможно. Но если проект, условно говоря, на 250 миллионов запущен, и с оглядкой на его социальную значимость у Минкульта просят еще 50 миллионов – это нормально. Скажу также, что производство дебютного и авторского кино – это тема отдельного разговора. Авторский шедевр можно снять и за 40 миллионов. Все очень индивидуально. Это же творчество. Его в метрах и килограммах не измеришь.
Как вам кажется, есть ли разница между проектами, поддерживаемыми Фондом кино и Минкультуры? Если судить по первичным синопсисам, разница не слишком велика.
Так как я вхожу и в экспертную сценарную группу Фонда кино, через меня проходит много хороших сценариев. Но субсидия от фонда предполагает (не всегда, но часто) возврат предоставляемых средств и обязательный выход в прокат. Поэтому если по сценарию становится понятно, что это некоммерческое кино и вернуть запрашиваемые средства на нем будет затруднительно, мы рекомендуем продюсерам подаваться именно в Минкульт. Грубо говоря, вот есть камерный сценарий – дедушка живет высоко в горах и защищает свой дом. Куда такой проект подавать? Сценарий чудесный, но элемента аттракциона в нем нет. Я бы очень хотел, чтобы такие истории выходили в прокат и окупались, но по тому, как это написано, такой сценарий закономерно уходит в Минкульт. Однако все равно многие производители подают заявки везде, где только смогут. Поэтому давно идет разговор о том, чтобы в будущем выпустить для производителей более четкие критерии, какие проекты куда подавать.
Известны ли вам случаи, когда один и тот же проект подавался на финансирование в Минкультуры несколько раз? Как вы к этому относитесь?
Я молодой член экспертного совета, и пока с этим не сталкивался. Но, думаю, если проект достойный и продюсер может доказать, что для его завершения необходима определенная сумма, то в этом нет ничего плохого. Особенно в отношении проектов Фонда кино. Если понятно, что запрашиваемая сумма вернется, то почему бы и не выделить деньги повторно. Сейчас бывает сплошь и рядом, что проекты становятся дороже по самым разным причинам. Учитывая, как подорожал рынок за последние два года, часто выходит так, например, что люди кредитовались в банке под один про- цент, а отдавать приходится гораздо больше. В таких случаях Фонд кино и Минкультуры стараются идти продюсерам навстречу. Тем более, если продюсер мо- жет показать материал, который реально достоин. Деньги всегда видны в кадре, даже по черновым материалам. Я по десяти минутам проекта могу определить, сколько он стоит.
Насколько эффективна, по вашему мнению, современная система поддержки российского кинематографа?
Судя по количеству фильмов, которые выходят, можно говорить о том, что она эффективна. Важно понимать, что ведь и в Америке, где индустрия работает как часы, хороших проектов в год выходит от силы тридцать. А шедевров из них – один-два. Всегда было так, что один-два успешных проекта кормят остальные восемь. Вот и у нас то же самое. И в советское время было так же. Мы любим сейчас пересматривать пятьдесят самых лучших советских фильмов, но сколько тогда каждый год выходило картин, которые сегодня невозможно смотреть? Так что ничего плохого в том, что государство в трудную минуту подставило плечо продюсерам, на мой взгляд, нет. Важно, чтобы чем дальше, тем больше киноиндустрия действовала самостоятельно, ориентировалась на собственные успехи, не подсаживалась на деньги государства. Речь, разумеется, о зрительском кино, а не об авторском или дебютном, которое нужно поддерживать.
Насколько наше кинопроизводство, по-вашему, близко к полноценному замещению иностранного контента на больших экранах?
Мне кажется, это уже происходит. К примеру, мы с большим трудом выбрали дату под свой новый проект ВОДИТЕЛЬ-ОЛИГАРХ – 11 апреля. Репертуарная сетка сейчас настолько плотная, что встать на какую-то лакомую дату очень сложно. Начиная с новогодних праздников, один крупный проект идет за другим. При этом, безусловно, привлекательных проектов должно быть еще больше. Я оценил бы удовлетворенность зрителей в предлагаемом сейчас контенте процентов в 40. Обеспечивать кинотеатры одним хорошим фильмом в неделю мы научились, но ведь хороших, привлекательных фильмов на уикенде должно быть два-три. Всегда должен быть выбор. Не все хотят идти на сказку, кто-то может захотеть пойти на хоррор. Вы меня спрашивали про тенденции – вот как раз по заявкам видно, что количество среднего, жанрового кино продолжает расти. Сколько каждый из этих фильмов соберет – второй вопрос. Но заявки идут самые разнообразные. Пришла мода, конечно, на сказки. Их тоже довольно много. Кстати, пользуясь случаем, хочу поздравить Сергея Сельянова с успехом прекрасного фильма ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНИЮ.
Как вы относитесь к предсеансовому обслуживанию и другим методам теневого проката? Стоит ли с этим бороться, если это позволяет выживать кинотеатрам?
Тяжелый вопрос. Я прекрасно понимаю, что кинотеатрам нужно было выжить, в моменте были необходимы оборотные средства. Но в то же время я нахожусь с другой стороны баррикад, я же российский кинопроизводитель. И мне, конечно, обидно наблюдать, как с выпущенного в прокат своего фильма я получаю максимум 36 процентов от сборов, в то время как кинотеатр всю кассу с нелегального релиза кладет себе в карман, не заплатив налогов. Понятно, что демонстраторам выгоднее поставить пиратское, а не мое, чтобы ни с кем не делиться. Законы рынка и психологии будут заставлять их ставить такие релизы все чаще. И здесь, конечно, важно рано или поздно поставить барьер, придумать корпоративный договор. Крамолу скажу, но нужно совместно решить: вот столько-то сеансов и не больше. Надеюсь, киносети сами понимают свою ответственность перед российской киноиндустрией. Сейчас мы находимся в моменте, когда реально можем взлететь. Полноценно вернуть потраченные деньги и запустить их в дальнейшее производство. Уже самостоятельно перезапустить маховик производства. Раньше Голливуд выводил все собранные в России деньги, никуда их здесь не вкладывал, хотя окупал свои крупные проекты уже на других рынках. По этой причине в прежние времена я выступал за то, чтобы мейджоры, если выводят из страны и индустрии деньги, платили крупные налоги, условно говоря, в Фонд кино.
Расскажите, пожалуйста, какие будущие проекты вы готовите?
Мы делаем серьезную ставку на крайне трогательный ромком ВОДИТЕЛЬ-ОЛИГАРХ. У нас получилось очень теплое, светлое и смешное кино. Учитывая актерский состав (Павел Прилучный, Алексей Чадов, Ольга Погодина, Станислав Дужников, Дмитрий Хрусталев, Анна Уколова, Елена Валюшкина), оно должно сработать. Я называю нашу историю «богатые тоже плачут», но кто-то назовет ее «в духе ХОЛОПА» – главный герой, сын миллиардера, получивший наследство, спорит, что сможет проработать месяц обычным водителем у стервы-артистки, которая увольняет водителей раз в две недели. Прогнозы и профессиональный фидбэк у нас уже очень хорошие. Весной мы хотим спокойно выпустить картину в прокат, с хорошей рекламной кампанией.
Летом, как только мы закончим с ОЛИГАРХОМ, я начну снимать очень масштабный историко-приключенческий проект с предварительным названием 1812. Это история о том, как Наполеон в гневе от того, что проигрывает войну и вынужден уходить из Москвы, приказал стереть московский Кремль с лица земли. Он был полностью заминирован. И это история о том, как русские люди, которые находились на территории Кремля, не дали этого сделать. У нас много отлично прописанных героев, например, в хорошем смысле очень смешные, добрые монахи. Я очень хочу снять это кино, мы не торопясь давно работаем над ним, в том числе над компьютерной графикой. Мы хотим показать Кремль именно таким, каким он был в то время, а не сейчас.
Также у нас в производстве несколько сериалов. В частности, вместе с ИРИ и KION мы запустили «Курьеров» – проект про тех, кого видим каждый день на улице, но не задумываемся, что это за люди. А ведь у них свои амбиции, влюбленности, семьи, взлеты и падения. Причем и они нас видят самых разных. Через них можно показать всю нашу жизнь, это очень удобное зеркало. Также мы закончили для РЕН ТВ и сервиса Wink съемки сериала «Зло» по роману Эдуарда Хруцкого. Это очень мощная история советского Монте-Кристо, которая начинается в 1979 году. Человека незаслуженно посадили, но он вернулся и начал мстить. Над этим проектом я сам очень хотел поработать, но в итоге его сняли Алексей Мурадов и Екатерина Побединская. В запуске у нас еще четыре сериала, расскажем о них попозже.
Как в целом вы оцениваете текущее состояние отрасли кинопоказа?
Самый острый этап кризиса, на мой взгляд, пройден. Паническое настроение «все пропало – гипс снимают!», которое наблюдалось в марте прошлого года, давно прошло. Сначала все двигалось потихонечку, а потом вышел ЧЕБУРАШКА – и понеслось. Я бы даже не говорил, что мы стоим на месте – мы довольно уверенно плывем. Вот сейчас уже началась очередная «новогодняя битва», и я искренне желаю успеха и удачи всем ее участникам. Чем больше каждый из игроков заработает, тем лучше. Чем выше взлетит наше кино, тем лучше и проще станем всем нам.
Фото: из личного архива спикера
