Европейские эксперты рассказали про сложности с продвижением российского кино за рубежом
Комментарии консультанта Каннского кинофестиваля Жоэля Шапрона и немецкого продюсера Симоны Бауманн
По мере развития ситуации на Украине российское кино погрузилось в новый международный контекст. Большинство международных фестивалей и киноинституций в данный момент не готово тем или иным образом взаимодействовать с официальными российскими делегациями. БК поинтересовался мнениями консультанта Каннского кинофестиваля и представителя компании Unifrance в Центральной и Восточной Европе Жоэля Шапрона и немецкого продюсера Симоны Бауманн о том, возможно ли сотрудничество российских продюсеров и режиссеров с европейскими коллегами и фестивалями после 24 февраля.
Жоэль Шапрон заявил, что он испытывает серьезные затруднения при продвижении российского кино во Франции, сталкиваясь с тотальным предубеждением публики: «Я до сих представляю российские фильмы, которые были сняты и куплены на французский рынок до старта спецоперации, и сейчас это стало реально сложно. Последним российским фильмом, успевшим выйти во французских кинотеатрах до 24 февраля, стала драма Киры Коваленко РАЗЖИМАЯ КУЛАКИ. Следующим российским фильмом, выпущенным в кинотеатрах Франции, должен был стать КАПИТАН ВОЛКОНОГОВ БЕЖАЛ, но его летняя премьера в данный момент находится под большим вопросом».
Пареллельно с этим несколько иностранных картин были отозваны с российских фестивалей. Немецкий продюсер Симона Бауманн отозвала из программы Московского кинофестиваля два своих фильма – ZWISCHEN UNS из игрового конкурса и документальный проект SORRY GENOSSE: «Совершенно точно у российских фильмов будет теперь очень много проблем в Европе. Любые проекты, которые были поддержаны государством или олигархами через фонды типа «Кинопрайма», скорее всего не будут отобраны в программу ни одного европейского фестиваля. При этом три главных фестиваля – Канны, Венеция и Берлинале – все же пока оставляют для себя данный вопрос открытым. Главный критерий, на который отныне ориентируются организаторы и составители фестивальных программ, – источник денег. Будут приветствоваться проекты, произведенные только на независимые, частные средства, но при этом также будет приниматься в расчет художественный уровень картин и гражданская позиция авторов, которую они будут официально заявлять». «Не думаю, что фестивали будут глубоко копать, чтобы выяснять происхождение денег. И даже обращать внимание на тему или содержание. Национальность фильма, его «паспорт», боюсь, будет важнее содержания», – подчеркнул Жоэль Шапрон.
Отдельная проблема для отечественных производителей арт-кино – приостановка европейскими кинофондами программ по финансированию копродукции. При этом Eurimages и другие европейские фонды инициировали введение запрета не только на финансирование новых российских проектов, но и заморозили обязательства по уже запущенным фильмам. «Вывод вашей индустрии за скобки международной системы копродукции и софинансирования отбрасывает ее на много лет назад, в то самое пресловутое начало нулевых», – отметил Жоэль Шапрон.
«Я пессимистично смотрю на будущее российских фильмов, которые в ближайшее время могут быть сняты как в Европе, так и за новым «железным занавесом». Даже если какой-нибудь режиссер или продюсер выберется из России и поселится где-нибудь здесь, снимать кино он начнет в лучшем случае через год-два. И это при условии, что он достаточно хорошо знает язык, чтобы не только общаться в быту, но и взаимодействовать с коллегами, – рассуждает Жоэль Шапрон. – А если продюсер возьмется за крупный проект в России, то он не сможет обойтись без государственных денег, которые перекроют ему выход на международные рынки. Я не вижу альтернатив государственной поддержке или деньгам олигархов в случае, если режиссеру захочется снять относительно большое кино. Не обязательно блокбастер, но масштабное кино, которое может стоить от 3 по 5 миллионов евро. Где в России найти такие деньги быстро? Представляете, как сложно будет доказать, что твои деньги «чистые»? А сколько продлится бойкот, категорически непонятно. Что-то прогнозировать сейчас – дело неблагодарное».
Как заверила Симона Бауманн, в Европе есть понимание того, что в российском кинобизнесе сформировался пусть ограниченный, но заметный круг профессионалов, которые известны своей независимой гражданской позицией, однако при этом пользовались государственным финансированием. Они могут сегодня, переехав в Европу, попробовать получить поддержку европейских продюсеров. Сам факт того, что они из России, не означает, что у них ничего не получится. Но тут встает вопрос приоритетов: «С большой вероятностью многие европейские продюсеры отдадут предпочтение украинским режиссерам и продюсерам. К тому же есть много кинематографистов из других стран, например, те же израильтяне, работающие в Берлине. Допускаю, что при работе в Европе ваши кинематографисты попробуют поискать первичные источники финансирования в России. Но где там сейчас найти стопроцентно независимые деньги, я затруднюсь ответить. Теперь европейские продюсеры будут проверять источник средств очень тщательно. Самый очевидный выход для большинства российских продюсеров – остаться в России и начать делать кино, рассчитанное только на внутреннее потребление, и ни на что больше не претендовать. Стоит признать, что произошло тотальное обнуление всех договоренностей. Возвращение к работе в условиях, которые существовали до 24 февраля, совершенно невозможно».
Еще больше новостей на нашем официальном канале в Telegram
